Тексты

Он говорит о том, как проходит день, не замечая, что это проходит сам он…

Стой же передо мной, вижу тебя насквозь, знаю, зачем пришел, да будет тебе светло. Крест за моей спиной, в каждой ладони — гвоздь, запекшийся шрам, как шов, пересекает лоб…

Никто никому не нужен, поскольку до капли выпит. Становится слишком душно и хочется окна выбить…

Выходишь с утра и видишь — зима. Зима, замерзшие пальцы, гудки в телефонной трубке, дорожные пробки, троллейбусы и маршрутки…

Почему есть зима без снега и снег без нас? Почему по ночам быстрей остывает чай? Почему я не верю больше стихам и снам, почему я кричу, когда я хочу молчать?..

Гора в окружении гор, над горой орлы. Дорога на склоне дает понемногу крен. Я знаю, что камни уже начинают плыть. Я старше, чем корни дерева на горе…

Это дорога, по ней проходят такие, как мы… Их тела у обочин часто встречают идущих — деревом или камнем, или дорожным знаком…

Тише, за нами крадутся тени, вооруженные до зубов неотвратимостью совпадений…

Говорят, Капитан забыл двадцать тысяч лье…

Ноябрь циничен, резок, непредсказуем, ноябрь опасен — финка за голенищем… Становишься все уверенней и безумней, приходишь владыкой мира, уходишь нищим…

Неизвестное первое тщательно маскирует следы присутствия временных переменных, делая вид, что известно и постоянно…

Вот именной револьвер, нашивки и прочая ерунда… Мой командир, я почти отрекаюсь. Сегодня, по крайней мере, я честен перед собой, а это мне засчитают там…

А тот, кто словами дышит, к словам ревнует, поскольку они бессовестны и упрямы…

Империя уличной девкой лежит под нами, мы входим в нее с востока, неутомимо вторгаясь все глубже… И я измеряю днями шаги по знакомым пыльным дорогам Рима…

Спи, мой хороший. Я снюсь тебе, и пока сон твой глубок, и полночь стоит на страже, я напряженным кончиком языка каждую венку твою обвожу и глажу…

Не пиши мое имя, оно состоит из тех отличительных знаков, коими отмечают переживших блокаду времени в пустоте и оставивших одиночество за плечами…

А на кухне чай остыл, недопитый чай, этот год почти прошел, если верить дате… И молчат они, и ангелы их молчат. Помолчи и ты, не стоит напоминать им…

Что со мной не бывает — не убивает, а что убивает — становится драгоценным…

Поэзия — гибкий, колеблемый ветром ствол, который однажды замрет в переплетах твердых…

Я составляю список своих подобий, живых надгробий, видимых искажений…

Я хотела сказать… А впрочем, я слишком много говорю невпопад, особенно по утрам…

Вот дом мой и двор, заросший травой и тёрном, ограда давно просела и обветшала, вот старая яблоня, ствол ее будет черным, когда разойдется облако над пожаром. Вот книга моя…

Расскажи мне сказку о том, что я все смогу, что однажды ночью, стоя на берегу, руку твою сжимая в своей ладони, я увижу, что мир не рушится и не тонет…

Нет ничего во мне, кроме жгучего желания выжить в проклятой осени. Мы отступаем по воле случая, раненых сдали, убитых бросили, мы отступаем, и листья ворохом наши следы укрывают намертво…

Дождь перестанет на третий день. Дождь перестанет по воле высших сил или слабостей… У людей нет перспективы себя не слышать. Вот и послушаем, что внутри…

Спи, мой хороший, спи, у тебя ключи. Дверь я тебе нарисую, была б стена…

Послушай, я расскажу тебе сказку — сказку. Послушай, я напишу тебе песню — песню. Послушай, ты знаешь, что рядом со мной опасно. От этого всем становится интересней…

Сутки проходят в сумерках, в сутках есть сумерки утра и вечера, их примет не отличить, но тот, кто пребудет здесь, знает, что не положено перемен…

Она сегодня была в золотом и белом, с инеем на ресницах…

Так пахнет ребенок — медом и молоком, так пальцев во сне касаешься, улыбаясь, так знаешь к любимому телу секретный код и каждую ночь набираешь его губами…