Стихи

Это все остается за кадром, за неспособностью долго смотреть в глаза, невозможностью близости — вопреки, недоступностью просто в руке — руки…

Мы корни. Мы древние корни реликтовых темных лесов, чьи кроны — пристанище хищных встревоженных сов, лесов, где не слышно тоскливого стона пилы, где цепкие пальцы плюща обвивают стволы…

Спроси меня о том, что никогда не перейдет черту, не станет речью. Спроси меня — я даже не отвечу. Не вскрою. Не озвучу. Не предам.

Ты снимаешь меня. Так с неба снимают луч. Так снимают одежду, что стала внезапно лишней, так снимают по капелькам сок из пурпурной вишни, так проводят легонько пальцами по стеклу…

Когда я стану белым альбатросом, мое крыло укроет Южный полюс, где спят во льдах предания о людях… Мой прадед помнил древнюю легенду о кораблях, укутанных туманом, о странных песнях моряков суровых, о их горячей и соленой крови…

Тема закрыта. Так закрываешь дом. Молча выходишь на улицу, ловишь тачку. Молча таксисту киваешь, не тронув сдачу. Молча глядишь на старый аэродром. Молча идешь на взлетную, трап дрожит, кресло второго пилота пока пустует…

Исполняется ровно месяц твоим отлучкам. Исполняется пять годочков моим колечкам. Это я себе, растяпе, напоминаю. Вдруг забудется и выпадет из обоймы.

Море дышит так прерывисто, что сверкает, месяц бродит в звездной россыпи, как изгой… Он по склону вниз спускается, спотыкаясь, и песчинки осыпаются под ногой…

Лес следит за ней внимательно и молчит. А она по следу вьется, ползет к нему: «Приручи меня, пожалуйста, приручи. Я устала уходить от тебя во тьму, я устала жить от выстрела в двух шагах…

Тектоника. Те, кто не чувствуют — ни при чем. Под нашими лапами гнется земная твердь, и солнце породу плавит своим лучом, в разломах коры заставляя ее гореть…

Дождь придет и погасит разгул костра. И пока над площадью вьется дым, развяжи себе руки. Иди, сестра. Исчезай в потоках святой воды. Пусть гадают епископы и народ — или ангел выручил, или бес…

Я буду голосом твоим, голосом, голосом, говорить тебе, тобою недоговаривать…

Автоматы любви исправны. Монеткой медной греешь солнце в ладонях, предчувствуя этот вкус… Море ластится, льнет к коленям и ходит следом за проказником–ветром, который меняет курс…

…И вот, говорит, такое случилось дело, сошлись якорями, сцепились, что было силы, я часто смотрел, как дух расстается с телом, а тут оказалось — это невыносимо, и я, черт возьми, поддался, ослабил хватку… Да я отпустил проклятую — прямо в воду!.. И вот этот штиль…

Рассказать тебе о моей катастрофе, девочка? Показать полигон, что ядерным взрывом выжжен?.. Сквозь огонь или медные трубы?.. Но это мелочи…

Я ошибок в подтексте давно не боюсь, просто каждая может напомнить о многом…

Знаешь, свобода — это такое странное чувство… а может, орган или гормоны… ты получаешь силу и правишь странами
просто одним нажатием телефонной кнопки…

Как нам теперь встречаться в квадратах комнат, как нам с тобою спать на одной постели? Пара случайных, запертых здесь знакомых, что добровольно выдержать захотели пытку друг другом…

Как нам теперь встречаться в квадратах комнат, как нам с тобою спать на одной постели? Пара случайных, запертых здесь знакомых, что добровольно выдержать захотели пытку друг другом…

Что мне тебе рассказывать по ночам? Чьи имена раскраивать на столе? Ты научила меня обо всем молчать, когда наша жизнь пролетела за пару лет…

Пить с ней мартини. Пахнуть ее духами. Лежать — в колени голову, так уютней. Смотреть, как солнце между ресниц порхает, и лето льется песней из старой лютни…

Не ночует ревность с теми, кто не любил, не впивается звуком в горло и словом в слух… Этот ветер нарастает, как гул турбин, поднимает лето пыльное из глубин. Он заходит за ней, как правило, после двух…

Что сказать успею, когда рассвет сквозь решетку скоро проникнет в плен? Ты решил, что совести больше нет на твоей погрязшей в грехах земле…

Упускаем нас, как песок, сквозь пальцы, о молчанье в кровь разбивая лбы…

А давай, как будто это не мы, не нам умирать друг без друга медленно, по кускам вырезая вросшее прошлое — часть его…

Вокруг да около ходишь, о том о сем, от каждого слова бьется, болит, трясет — так нож под плащом изменником пронесен, так перед смертью себя выдыхают: все…

Что за проклятый город — фальшив и груб, моет свои высотки в большой воде, мост над рекой качается на ветру, маю идет двадцать пятый прохладный день. Впору отметить…

Ему на вид, пожалуй, не больше двух. Песок сбегает струйками из горсти. Он это слово ловит, как белый пух, и по слогам боится произнести. Подходит робко, трогает за ладонь, глаза, как небо…

А море ее — Мария, мурлычет, у ног свернувшись, прибой сигарету тушит, волной оттолкнет — и примет в объятия… в час отлива лежать у рыбацких джонок — бездомным и обнаженным, безвыходным и счастливым…

Мы пишем не просто тексты, мы пишем жизнь. Над нами гудят рассержено этажи — от грохота сердца, от дрожи его пружин… Ты можешь меня почувствовать? Докажи…