Стихи

А вопрос-то измельчал — до масштаба мест, по которым овцы все-таки разбрелись… Вопрошай себя, доколе не надоест. Вот и солнце босиком перешло залив. Ты забудешь о мигрени, спускаясь в сад, будет пахнуть розовым маслом, горячим днем…

И пришла война. И город мой осажден. Я стою в бойнице на крепостной стене. И пронзают небо стрелы косым дождем, отмечая вереницу ненастных дней. Я привык к повязкам смерти на рукавах, я привык, что забываю дома друзей…

И будет день мой святым и теплым — по светлой глади, по руслам улиц, и взглядом встретились — разминулись, как будто солнце попало в стекла…

Встреча — сюжетом с большого экрана, столик нас ждет в глубине ресторана, ладони в приветствии — дерзко и странно, но мы ведь не виделись тысячу лет. И пара веков, чтоб на это решиться, без подготовки — с тобой созвониться…

Гордость моя — как коса на камень, на волнорез — прибой. Я от нее ухожу веками — пленницей и рабой, рвущей оковы, бегущей мимо стражи — пока во сне…

Небо низкое, цвета пепла, я читаю афиши бегло, что за май — из мороза в пекло, город вытоптан на земле. Все трамваи в депо — по парам, ни к чему вспоминать о старом, deja vu — колесо Сансары в нами выбитой колее…

Как все просто и объяснимо, быстротечно и решено. Облака проплывают мимо, задевая твое окно, в облаках, как в посылках, капли, упакованные в туман. Ты не любишь дожди, не так ли? Ты боишься сойти с ума…

Здесь случается вечер со вкусом утра, здесь чужие запахи темных комнат, расставанье просчитано по минутам, словно ты ненадолго ушла из дома — прогуляться…

Отрывается плоть от плоти — внутриклеточно, каждый час. Вы легко без меня живете, я легко отпускаю вас — или приступ сезонной лени, или мертвое не болит…

Где-то спят дороги Асу-Булака, пальцы горных отрогов сжимая крепче… Нас учили по пустякам не плакать, нас учили идти, расправляя плечи, нас учили быть первыми из успешных, забывать свои корни, тянуться выше…

Бирюзой в серебре затихают волны, ювелирно точен рисунок мыса, море спит на ключицах Земли кулоном, словно знак бесконечность в оправу вписан…

Снова с твоей подачи случится грусть, которую мне придется делить на части, и чередой глаголов, имен, причастий все превращать в изысканную игру…

И когда ты снова начнешь изучать счета, обнаружишь в списках тысячу мелочей, о которых даже стыдно спросить: зачем?.. А вот нужного не окажется ни черта…

Это лето повторяется — неспроста. Каждый сжег, отрекся, бросил и перестал, и у каждого память стерта, душа чиста, все забыто — поминутно, как страшный сон…

У тайги глаза неспокойной весной горят. Дом заброшен давно, ступени его скрипят, под крыльцом худая кошка и пять котят, в темных комнатах — паутина и тишина…

Наш город-в-себе первобытен. В пещерах мрак, во мраке на ощупь друг друга находят люди, рождаются и умирают… Но мы не будем. Мы слишком другие. Мы не умеем так…

Я танцую только тебе. Private. Эксклюзивный рай или личный ад — выбирай, в чем грешен и виноват — и мы спишем твои долги. Спишем — дерзким, остреньким язычком, собирая по каплям…

Небо синее — как глаза у незнакомки за барной стойкой, как холодный Blue Curacao с желтым зонтиком солнца, долькой апельсина и тонкой шпажкой, замурованной в лед случайно…

Я чувствую миг, когда можно в тебя войти, когда ты во сне открываешь свои поля, а ты пребываешь во мне, как монах в пути по горным отрогам — к буддийским монастырям…

Кию — скользить свободно, с гладью сукна сливаясь, шар ощущая — током, импульсом в точке «G»…

Ночь проходит — как заряд батареи трубки, и к утру окончательно сядет, сойдя на нет. Мы опять попытались собрать свои карты в руки, но для ставок не хватает уже монет. Слишком пусто в карманах — выверни наизнанку, ты найдешь там окончания старых фраз…

У нас апрельская лихорадка — бесспорный признак, синдром расправы. Мы изменили свои повадки — я не целую тебя украдкой, а ты — не веришь, что все в порядке. И ты имеешь на это право…

И ничего не может быть,
когда никто никем не спет,
мы разучились спать и пить,
мы стали следом на песке…

Бледнолицый брат, нелюбимый друг, приводи солдат, погибай в бою, объяснить тебе, как замкнется круг, если я забытую песнь спою?..

Когда этот ветер закончит мессу и сядет, уставший, в пределе ночи, ты выйдешь из плена потертых кресел — туда, где ты слишком меня захочешь…

Мой город спит не с теми, ждет не тех, на завтрак солнце — теплой свежей сдобой. А где-то Бьорк танцует в темноте, и если ты не чувствуешь — попробуй…

Играть по правилам в твою игру без правил — бесспорно, увлекательно, но мне уже не важно, кто кого оставил, и кто кого нашел на стороне. Апрель — ты видишь, месяц без претензий, — уйдет легко, не зная, что творит…

И время будет идти по кругу, считая бусины старых четок, и разлучая людей друг с другом, готовить встречи для разлученных…

Если тебя выбирает толпа, то это впредь остается худшим твоим грехом. Тот, кто идет на небо — толпою предан, только таким потом воскресать легко…

Видите, доктор?
У меня в подреберье — город.
Его узкие улочки водят закат по кругу,
на ратуше бьют часы… Приложите руку —
Вы услышите этот древний тревожный бой…