2017

Моя сложная, что у тебя в окне? Что ты видишь, вглядываясь во тьму? Неприступное лето, Москва в огне, эта пропасть улицы, и на дне пешеходный морок, людская муть…

У Марии Терезии было 17 детей. Это можно забыть, потому что она ни при чем. Мы идем, задыхаясь от счастья, в своей пустоте, где прекрасно соседствуют нынче и ангел, и черт…

Ни лампы, уходящие в тоннель, ни рельсы, проведённые во тьму, ни чёрные подтеки на стене, густая кровь мальчишек на стене, ведущих поезд в стену — на стене, ничто не подчиняется ему…

Скучаю — норма, полная исключений, устаревшая форма неправильного глагола. Милая, ближе. Просто напомни — чей я? Какого черта я здесь и с какого года?..

На постоялых сумрачных дворах, где люди — прах и будущее — прах, где чай остывший отражает вечность и Млечный Путь свою теряет млечность, рассеивая свет в белесый страх…

Все настоящее происходит в деталях и мелочах — в уличных гитаристах и скрипачах, в книгах на Старом Арбате, в улыбке старого продавца — все это умножается без конца…

Калитка скрипнет, пёс поднимет вой. Да что ты брешешь, глупый, Бог с тобой, соседи проследят — распустят слухи. Не дело это — в лес ходить к старухе, и страх, и грех, вернуться бы живой…

От света занимается занавеска, потом стена, и стол, и четыре книги — твоя, моя, поваренная, Господня — на каждой луч: иди, выбирай любую…