2009

Она приходит, руки ее в чернилах, а губы пахнут вермутом и нугой: «Скажи, зачем же ты меня сочинила? Перепиши меня, сделай меня другой!..

Какие могут быть разговоры? Слышишь, как затихает время в ее руках? Она сегодня в розовом Be delicious, на умопомрачительных каблуках…

Мир выполнил подъем-переворот, едва не зацепив закатом крыши, египетский меридиан Парижа — я обелиск на Place de la Concorde…

Не с руки нам просить о чести быть прочитанными в веках, да и пишем мы, если честно, о дорогах и дураках, жизнь скучна, словно фотофильтр — ни дуэлей, ни куража…

Рвусь все время струной гитарной, бесполезной восьмой струной. Дворик кружится, дым угарный, вечер сумрачный и хмельной, звезды — пирсингом в теле неба, прозеваешь — сорвутся вниз…

Я не желаю карьерных вершин, дорогих машин, мне надоела гонка за кубок дня. Мы на диване, обнявшись, с тобой лежим, слушаем скрип возмущающихся пружин, и ты, несомненно, лучшая часть меня…

Закрой ее нежно, то есть, не хлопай дверью, то есть, кто тише скажет — тот дальше едет, водитель курит в окно, потому что вежлив, маршрутка мчится куда-то на побережье…

Ты не видишь меня в рваных джинсах и черной кепке, собирающей пыль остановок в ладонь сандалий, если белый бордюр — от подошв остаются метки, это как отпечатки пальцев — рисунок редкий, проявляющий все, от чего мы уже устали…