2010
Они уходят…
Они уходят. Мнутся на пороге и возвращаются, забыв, что не забыли здесь ничего, и комкают в ладонях рецепт, салфетку, угол одеяла, которым я их укрываю снова…
Он сочинял нас…
Он сочинял нас, бросив все дела, упрямо в глину вкладывая стилос. Пока я умирала, ты жила, пока ты изменяла, я крестилась…
И была она твоя…
И была она твоя, у тебя одна, и была дороже хлеба, пьяней вина, не жена тебе, не милая, не сестра, просто кость твоя и суть твоего нутра…
Двусмысленность
Я умираю каждый вечер, каждый проклятый расползающийся вечер — по швам, по шторам, сумерками, скрипом рассохшихся полов…
А он летает в зобе железных птиц…
А он летает в зобе железных птиц, и цифры, словно зерна, в себе несет, он состоит из писем, звонков, таблиц, переговоров, встреч, суеты столиц, компьютера и галстука. Это все. За этим всем, конечно, двойное дно…
Расскажи мне про цвет…
Расскажи мне про цвет. Расскажи мне, какой он на вкус? Как звучит голубой, как оранжевый мягок на ощупь?..
Я знаю, ты спишь…
Я знаю, ты спишь. Не буду тебя будить. Можно, я просто сяду на край кровати, то есть, на край экрана, но край кровати был бы, конечно, лучше… В моей груди плавится день. Из вязкой его руды я выбираю золото листьев, ноты, рельсы…
Заметка на полях
Даже если Бог достал тебя из глубин, если он тебя из тысячи выбирал, ты не знаешь смерти, если ты не любил…