Тексты

Я не желаю карьерных вершин, дорогих машин, мне надоела гонка за кубок дня. Мы на диване, обнявшись, с тобой лежим, слушаем скрип возмущающихся пружин, и ты, несомненно, лучшая часть меня…

Закрой ее нежно, то есть, не хлопай дверью, то есть, кто тише скажет — тот дальше едет, водитель курит в окно, потому что вежлив, маршрутка мчится куда-то на побережье…

Ты не видишь меня в рваных джинсах и черной кепке, собирающей пыль остановок в ладонь сандалий, если белый бордюр — от подошв остаются метки, это как отпечатки пальцев — рисунок редкий, проявляющий все, от чего мы уже устали…

Лунный лучик скользит по лицам, время делая настоящим, югу тоже нужна столица, только пусть она будет спящей. Лунный лучик лимонной долькой тонет в крепком небесном чае…

Я иду по брусчатке, я на каблуках, я ищу опечатки в забытых стихах, а в наушниках спорят Васильев и Бах и не могут никак помириться. Оказалось, мой город отчаянно мал…

Сердце и солнце танцуют румбу на пляже, узорчатом от ракушек, рыжие волосы, взгляд суккуба, плавятся в пальцах чужие души, море стирает остатки лака, плетет тебе косу соленым ветром…

Средневековые нравы, закат кровавый, рассвет седой,
Камушки без оправы, сухие травы, кувшин с водой.

— Что вы ко мне, старушке? В моей избушке все пыль да цвель…

Вот кинотеатр, построенный Гауди, в нем Он и Она, Я и немножко вас, и Он на Нее в темноте, не дыша, глядит, Она мои пальцы гладит, кольцо блестит, в щелку прожектора щурится Тинто Брасс…

Его позвоночник состоит из ее звонков — таких, полуночных, смещенных, собранных из кусков, намеков и слов неточных, сказанных, между прочим, кем-то из двух отчаянных дураков…

Август приходит, он ждет от тебя романов — сполна, на разрыв аорты, до нервной дрожи. Он в белой рубашке и пахнет таким Ungaro, который тебе не нравиться ну не может…

Это очень удобно — ментальный Skype,

Наша связь без времени и границ.

Ты стучишься в родинку у виска

Золотыми лучиками ресниц.

Твоя жизнь ко мне по волнам течет,

Каждый шаг — и радости, и печаль…

Сегодня так жарко, что даже немножко холодно

От мысли о том, что когда-то придет зима.

Она в красной майке с портретом серпа и молота

На прочность пробует выгоревший гамак…

Нам сегодня семь лет, нам пора бы по осени в школу, все, что было до этого — так, детский сад, беготня. Только мне не нужны никакие другие глаголы, кроме тихого «любишь», ты все еще любишь меня?..

Мозг, помолчи. Сердце было — и вышло, пошло прогуляться по летней улице. Хватит с тебя, что два легких дышат, печень болит и спина сутулится…

Память кружится в танце дервишей,

Колокольчиками звеня.

Отыщите мне эту девушку,

Так похожую на меня…

И что в этом городе — пальмы, белые крыши, полоска песка пришита к полоске моря, в ногах прибой улегся и жарко дышит — он так устал уже от твоих историй…

Мой смысл жизни хочет большой камаз, чтобы в него помещался большой кирпич, мой смысл жизни улыбчив и кареглаз, он любит конфеты, конструкторы и ключи…

Сердце не может просто стучать, не умничать — дурная привычка, нервная ерунда, оно тебя ищет в промокших кварталах уличных, покрепче путает вечером в провода…

Вот мне навстречу Мария с кудрявым младенцем, и ей интересно, откуда и сколько мне лет, я срочно пытаюсь смутиться, а лучше зардеться, но получается только глухое «привет»…

Вот черная кошка и белый кот, они по дороге идут вперед, и Ты между ними разметкой лег, чтоб не сплелись пути. У них, у кошачьих, хвосты трубой, они довольны вполне собой, идут, мурлыкая над Тобой, Ты их, дураков, прости…

Я приставлена к ней и хожу по пятам, хоть и злая она, и не носит креста, и ругается яростно с пеной у рта, если тень мою где-то заметит. Я привыкла и нянчу ее без обид, я же к людям иду, если что-то болит…

Антрофобия лечится просто — поворотом ключа в замке, ты заходишь в свое сиротство, без сомнения, налегке, с красной ниточкой на руке. Кресло греется под торшером, кот мурлыканьем лечит нервы, если дать тебе тест Люшера — синий цвет будет выбран первым…

У нее на завтрак — вдох и выдох, пальцы сложены в «шапку Шакья — Муни», ICQ приказано не чирикать, телефону велено не звонить. Глобус крутится, точки соединяя, на горе Кайлас — серебром снега, shuffle треки в плеере поменяет — Морриконе будет наверняка…

И что вы ко мне все с вопросами да с вопросами, какие там новости, я вам не Лента.ру. Я уже месяц босая, простоволосая, хожу в обнимку с плюшевым кенгуру…

Я скучаю по ней, скучаю, крылья режутся за плечами, лихорадит меня ночами, хоть бы имя ее забыть! Я теряюсь, теряю нервы, оказалось, что я, наверно, в этот раз — ведь бывает первый — без нее не умею жить…

Одному за минуту, другому — за полчаса жизнь рисует время стрелками наяву. Я пружина, живущая так глубоко в часах, что никто не узнает, где же я там живу…

Ты теплый пушистый смешной комок, душой припрятанный в уголок, подальше от шумных больших дорог, где пыль и гудки машин…

Если бы я не боялась ее терять —
Странно, что это еще не вошло в привычку, —
Я бы ее — в ближайшую электричку,
И отправляйся по жизни своей гулять…

Так здорово выйти на солнцем согретую улицу и просто представить, что я в этом городе — первая, и в брызгах фонтана с тобой целоваться и жмуриться…

Давай загадаем желание сбыться, встретиться, где-то столкнуться лбами, в списке попасть на одну страницу, к одной иконе прильнуть губами…