Стихи

Ты у нас царь горы, фаворит игры. Мне без тебя нельзя, а с тобой никак. Но у тебя внутри раскаленный Крым, Черное море вгрызается в Кара-Даг. Видишь, дымится степь?

Становится все опаснее. Я молчу. Здесь нужно молчать — осмысленно и строптиво…

Что происходит? Друг, я мертвецки пьян, я не ходил на дело полгода… Впрочем, мне и ходить ненадобно, я смутьян, слово моё случайно, но выстрел точен…

Я смотрю на них, понимая — я здесь чужой. Сохрани и помилуй, Боже, но я здесь лишний…

Абсолютное одиночество состоит из меня, как боль состоит из осколков света, рассыпанных кем-то, бегущим по коридору от собственной тени…

Работа уже не творчество — ремесло, великие цели нынче смешны и жалки…

У меня за порогом — гром, не желающий знать причин…

День начинает плыть градусам к тридцати. Я обхожу углы, чтобы не зацепить. Я обвожу людей мелом. Асфальт дрожит. День без тебя, как день без разрешенья жить…

Там, за городом, вырос дом. В доме девять глухих дверей. В доме карлик беззубым ртом заставляет звучать свирель. Но свирель не поет — шипит, но свирель не звучит — гниет…

Он произносит «кот», касается языком нёба, смакуя звук…

Настолько моя, насколько бывает боль от первой разлуки, насколько бывает белой июньская полночь… Настолько моя, что тело меняет условные возраст, язык и пол…

Я не чувствую дней, промывая речной песок, пропуская его сквозь солнце, привычно щурясь… Я ищу в нем крупицы золота, я ищу в нем твое имя, любимая, каждый бесценный слог сохраняя…

Летом вода в Иртыше плюс десять. Летом мне три с половиной года. Солнце июньское куролесит, пятки песок непослушный месят…

Смотри, этот май состоит из чувств, которым внутри горячо и тесно. Ты знаешь, что я о тебе молчу сильнее и дольше любого текста. Мой мир, так привычно дающий крен, когда его шторм на волне качает, скрывается в сильной твоей руке…

Проговаривать каждый час неприсутствия… Удержаться от желанья тебя встречать на перронах бессонных станций, удержаться…

Я вот хочу написать, как скрипит стекло, если его царапать дождем упрямо, как продолжаешь помнить — себе назло, и получать ответные телеграммы…

Ты не поверишь. И вера здесь ни при чем. Вера у них отступала на дальний план, когда он случайно касался ее плечом в холодной машине, которая их везла сквозь город…

Странно. Я не знаю ее. Она не знает меня. Мы совпадаем только в случайных фразах…

Мне тогда было восемь. Знаешь, какое лето в белорусском полесье — трава достает до плеч… И бежишь в ней, хохочешь, собака несется следом, как устанешь бежать — можно в теплую зелень лечь и смотреть в облака…

Как бы тебе объяснить, хороший?.. Весна попадает в дни, как будто на небе хмельные боги играют в огромный дартс. Люди, пронзенные стрелами — скоро ты станешь одним из них…

Корзина стоит на растрескавшейся земле. Лучи, словно нити, пропущены сквозь листву…

Что это было? Не знаю. Мне было скучно. Пусто. Безвыходно. Я состоял из сотни странных наречий…

Я выбиваюсь из ритма одним ударом. Из сил — со второй попытки, зато надолго. Спроси меня не об этом, мой верный, старый не друг и не враг, а Кто-то иного толка…

Что изменилось с того июня, где ты взяла сердце мое? Голос сонного морвокзала, твое «люблю», которое ты сказала так, словно это Балтика принесла соль на ресницы…

Слышишь, Гром, под копытом песок поет и земные недра звучат в ответ. Знаешь, Гром, есть предел у земли и вод, только этому небу предела нет. Где ты был, мой конь?

Меня зовут Нита. Я приношу вам мясо, пою вам простые песни, смеюсь над шуткой…

Пусть будет так. Ты звал меня, я чуял. Я приходил. В ущелье рвался сель, но я просил своих богов о чуде, я был с тобой на этой полосе отчаянья…

Становится все одиночее. Так дичают шаманы племен накануне великих битв…

Ты знаешь, как мне нужен этот дождь. Давай пройдем по городу, который уже не наш… Разметки, светофоры, и по воде следы твоих подошв идут к моим — кругами…

Она говорила, шепча над живым огнем, что каждый заплатит… Но разве важна цена, когда предвкушаешь спасение от нее — от боли, которая спазмами сводит нас в единое целое…