Стихи

Я просто полоска пространства над бездной, меняющей свой бирюзовый наряд на белое кружево… Мне неизвестно, о чем эти люди сейчас говорят…

В розовой справке — его диагноз, насмешки детей, сожаленья взрослых, а он листает ночами атлас и очень хочет поехать в Осло…

Каплями, моими мыслями дождь за окнами ходит Сталкером, листья желтые с крыши сталкивать, перемешивать правду с вымыслом…

Сентябрьская ночь. Кассиопея

В холодный воздух смотрится надменно…

Спи.

Тени бродят по лабиринту Фавна, маленький эльф людей на распутье ловит, ты в этой сказке случилась совсем недавно. Спи. Мандрагора требует свежей крови…

А помнишь, как на смятую постель мы садились и распахивали шторы, чтоб рисовать огни Святого Эльма на острых шпилях старого собора…

Вот тебе краски, рисуй, как умеешь, видишь ли, это как арт-терапия, простой урок. Завтра я буду притчи писать на идише, а послезавтра — пить в Ливерпуле грог…

Да, так проще, удобней, спокойнее по ночам, нет ни лишних вопросов, ни маятника в висках. Знаешь, если однажды вовремя замолчать, то потом не придется жалеть о своих словах…

Эта игра становится непохожей на все, что случалось и не случалось даже… Помнишь, как принимали масонов в ложу? Теперь я уверена — это совсем не страшно. Эта игра — реконструкция наших эго, поет Хелависа, глинтвейн набирает силу…

Время меняет места, имена и даты, остановить бы — были бы спасены. Прадед в июне ушел на войну солдатом — и похоронкой в мае пришел с войны…

Она приходит, руки ее в чернилах, а губы пахнут вермутом и нугой: «Скажи, зачем же ты меня сочинила? Перепиши меня, сделай меня другой!..

Какие могут быть разговоры? Слышишь, как затихает время в ее руках? Она сегодня в розовом Be delicious, на умопомрачительных каблуках…

Мир выполнил подъем-переворот, едва не зацепив закатом крыши, египетский меридиан Парижа — я обелиск на Place de la Concorde…

Не с руки нам просить о чести быть прочитанными в веках, да и пишем мы, если честно, о дорогах и дураках, жизнь скучна, словно фотофильтр — ни дуэлей, ни куража…

Рвусь все время струной гитарной, бесполезной восьмой струной. Дворик кружится, дым угарный, вечер сумрачный и хмельной, звезды — пирсингом в теле неба, прозеваешь — сорвутся вниз…

Я не желаю карьерных вершин, дорогих машин, мне надоела гонка за кубок дня. Мы на диване, обнявшись, с тобой лежим, слушаем скрип возмущающихся пружин, и ты, несомненно, лучшая часть меня…

Закрой ее нежно, то есть, не хлопай дверью, то есть, кто тише скажет — тот дальше едет, водитель курит в окно, потому что вежлив, маршрутка мчится куда-то на побережье…

Ты не видишь меня в рваных джинсах и черной кепке, собирающей пыль остановок в ладонь сандалий, если белый бордюр — от подошв остаются метки, это как отпечатки пальцев — рисунок редкий, проявляющий все, от чего мы уже устали…

Лунный лучик скользит по лицам, время делая настоящим, югу тоже нужна столица, только пусть она будет спящей. Лунный лучик лимонной долькой тонет в крепком небесном чае…

Я иду по брусчатке, я на каблуках, я ищу опечатки в забытых стихах, а в наушниках спорят Васильев и Бах и не могут никак помириться. Оказалось, мой город отчаянно мал…

Сердце и солнце танцуют румбу на пляже, узорчатом от ракушек, рыжие волосы, взгляд суккуба, плавятся в пальцах чужие души, море стирает остатки лака, плетет тебе косу соленым ветром…

Средневековые нравы, закат кровавый, рассвет седой,
Камушки без оправы, сухие травы, кувшин с водой.

— Что вы ко мне, старушке? В моей избушке все пыль да цвель…

Вот кинотеатр, построенный Гауди, в нем Он и Она, Я и немножко вас, и Он на Нее в темноте, не дыша, глядит, Она мои пальцы гладит, кольцо блестит, в щелку прожектора щурится Тинто Брасс…

Его позвоночник состоит из ее звонков — таких, полуночных, смещенных, собранных из кусков, намеков и слов неточных, сказанных, между прочим, кем-то из двух отчаянных дураков…

Август приходит, он ждет от тебя романов — сполна, на разрыв аорты, до нервной дрожи. Он в белой рубашке и пахнет таким Ungaro, который тебе не нравиться ну не может…

Это очень удобно — ментальный Skype,

Наша связь без времени и границ.

Ты стучишься в родинку у виска

Золотыми лучиками ресниц.

Твоя жизнь ко мне по волнам течет,

Каждый шаг — и радости, и печаль…

Сегодня так жарко, что даже немножко холодно

От мысли о том, что когда-то придет зима.

Она в красной майке с портретом серпа и молота

На прочность пробует выгоревший гамак…

Нам сегодня семь лет, нам пора бы по осени в школу, все, что было до этого — так, детский сад, беготня. Только мне не нужны никакие другие глаголы, кроме тихого «любишь», ты все еще любишь меня?..

Мозг, помолчи. Сердце было — и вышло, пошло прогуляться по летней улице. Хватит с тебя, что два легких дышат, печень болит и спина сутулится…

Память кружится в танце дервишей,

Колокольчиками звеня.

Отыщите мне эту девушку,

Так похожую на меня…